Четверг, 27.07.2017, 05:33
Школа Самоисцеления 
Главная Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Поиск
Категории раздела
Анатолий Некрасов [3]
Елена Еремина [11]
Иван Неумывакин [2]
Эрнст Мулдашев [12]
Александр Самохоцкий [3]
Эммануэль Ревичи [7]
Вильгельм Райх [3]
Рамалинга Свамиигал [6]
Тамара Свищева [3]
Лама Итигэлов [16]
Карлос Кастанеда [2]
Борис Болотов [5]
Александр Огулов [0]
Анатолий Самодумов [8]
Джуна Давиташвили [4]
Доктор Рат [14]
Аркадий Петров [1]
Само - Исцеление
Наши учителя
Духовная сила
Темы сататей
Вход

 Каталог статей
Главная » Статьи » Авторы » Лама Итигэлов

Лама и смерть
Лама и смерть

14.09.2012



Смерти — как небытия — нет, человек, если захочет, может победить смерть. К 10-летию возвращения Итигэлова

Смысл цивилизации, если она может его иметь, для многих один: победа над смертью. Однако люди — парадокс — отказываются думать на эту тему. Наши отношения со смертью чрезвычайно запутаны и не осмыслены.

В пятнадцатый день первого летнего месяца по лунному календарю 1927 года лама Даши Доржи Итигэлов в последний раз собирает учеников. Он просит прочитать для него молитву «Благопожелание уходящему». Ею помогают душе, покидающей тело, найти свой путь, свое кармическое предназначение. Ученики смущены, не могут на это решиться: ведь учитель жив. Тогда Итигэлов начинает читать молитву сам. Ламы и хувараки присоединяются. После ритуала тело Итигэлова неподвижно. Его помещают в бумхан (кедровый короб) в той же позе, в какой он медитировал и затем перестал дышать, — в позе лотоса.

В местности Хухэ Зурхэн бумхан погружают под землю. В этот момент — воспоминания очевидцев зафиксированы — с неба сходит ослепительный огонь, вошедший в землю вместе с телом Итигэлова. Возможно, молния.

Короб с Итигэловым подняли из земли 10 лет назад, 10 сентября 2002 года. Или, по лунному календарю, в четвертый день второго осеннего месяца. В 2012-м этот день приходится на 19 сентября, когда буддистский мир и будет праздновать возвращение Хамбо-ламы. Итигэлову исполнилось 160 лет. И он по-прежнему с нами, здесь. В его теле, не тронутом тленом, протекают физиологические процессы. Это объяснимо с буддистских позиций, но необъяснимо с естественно-научной точки зрения. Как и твердое знание в 1927 году Итигэлова о том, что он переживет смерть. Это поражает больше всего: он ни во что ее не ставил.

Теперь, сидя на троне, он уложил под каменную плиту многие сугубо материалистические представления о мире: медитация ламы оказалась сильнее непреложных прежде биологических истин. Сегодняшнее существование Итигэлова не зависит от того, верим ли мы в него. Знаем ли о нем. Или, напротив, именно от того и зависит? Каждый сегодня может отправиться в Иволгинский дацан и лично встретиться с Итигэловым. Его гениальное посмертное возвращение наглядно, осязаемо и осознаваемо всяким, кто хочет понять.

Вступая в парадоксальную коммуникацию с этим сверхчеловеком (постчеловеком?), мы можем просить что угодно, наши мольбы и просьбы к нему не остаются безответными — тому масса примеров. Наверняка это сила самовнушения, случайности. Но вот что еще происходит: и у него к нам есть просьбы и мольбы. Вам в ответ предлагают думать о главном — о смерти. Тело как послание. Изречение, безошибочно свидетельствующее об освобождении. Написанное монахом не для того, чтобы прославиться, а для того, чтобы самому убедиться.

Тело как книга — вовсе не буддистская метафора. Это, в общем, абсолютно укладывается в русло и западной культуры, для которой Азия, Восток всегда воспринимались прежде всего как текст. В том и слабость западного восприятия, и отражение колониальных устремлений, и в то же время уважение к еще неизведанному. Сохраненное нам, для нас тело — не что иное, как страстная речь. Тело Хамбо-ламы — физический носитель информации, не имеющей физической природы, но обладающей необъяснимой пока властью над материальным миром.

А на ком/на чем еще наши боги могли бы написать нам послание? Как отправить его и передать нам? Тело Итигэлова, которое каждый может увидеть, содержит в себе некое откровение, проясняющее всё иррациональным образом.

В прошлом наши предки умели воспринимать такие послания. Как его прочитать современному человеку со всем его скептицизмом, как воспринять?

***

Современные атеистические соображения человечества о жизни и смерти по-прежнему базируются на формулах Энгельса. Так вот, на фоне известного изречения — «Жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в постоянном самообновлении химических составных частей этих тел» — процитирую заключение, подписанное профессором, завотделом идентификации личности Российского центра судмедэкспертизы Минздрава РФ Виктором Звягиным: «Что касается карбонатных и белковых фракций, то каких-либо различий между исследуемыми и контрольными образцами не отмечено». Исследуемый образец — телесные частицы Хамбо-ламы Итигэлова, контрольный — самого Звягина. Итигэлову к моменту исследования исполняется 152 года. Со времени его похорон проходит 77 лет, из них 75 он провел под землей и два года уже находился на ее поверхности. Опираясь на формулу Энгельса, можно однозначно утверждать: Итигэлов жив.

Диалектико-материалистические представления о смерти просты и произрастают из предложения Энгельса рассматривать смерть как момент жизни: «Отрицание жизни по существу заложено в самой жизни так, что жизнь всегда мыслится в отношении к своему неизбежному результату, заключающемуся в ней постоянно в зародыше, — смерти».

Вот так: жить — значит в итоге непременно умирать. Раз уж родился, то уже ничто не спасет тебя от смерти. Жизнь и смерть — две стороны одной медали, это день и ночь, добро и зло, мужчина и женщина и т.д. «Бытие есть только тогда, когда ему грозит небытие, бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие» (Достоевский).

Энгельс отсылает к Гегелю, его мысли: «Жизнь, как таковая, носит внутри себя зародыш смерти». Тот же образ, кстати, у Рильке: «…прежде люди знали (а быть может, догадывались), что содержат в себе свою смерть, как содержит косточку плод. Дети носили в себе маленькую смерть, взрослые большую. Женщины ее носили в утробе, мужчины — в груди».

Смерть — как вызревающая в нас личинка, кокон, смертный час всегда при нас, мы таскаем его с собой в бумажнике, у сердца. Так? Тогда что сделал с этим зародышем Итигэлов? Смерть можно рассматривать как следствие усложнения: одноклеточные практически бессмертны, и амёба — «царь горы». Смерть — расплата всем и всему, что амёбы сложнее. Разумнее, красивее, эмоциональнее. Смерть порождена эволюцией. И смерть обеспечивает развитие. Но — если оперировать биологическими терминами — принадлежит ли Итигэлов к нашему виду? Человек, помимо прочего, — это тот, кто живет и умирает, чье тело разлагается. Так что правомерен вопрос: из одних ли мы с ним первоэлементов? Если да, следовательно, границы жизни и смерти теоретически преодолимы и нами? И дело лишь в силе духа?

***

Попытки постижения смерти придают зрению ту резкость, что позволяет рассмотреть глубины наших жизней. Смерть волнует каждого, но о ней не принято говорить прямо, без уловок. И сегодня общество обсуждает, кажется, всё, всех, но по-прежнему в разговорах о смерти считаются недопустимыми психологизм, точность, боль. Это табуировано.

У Льва Толстого ясно видно, что неприятие смерти — не черта нашего времени (мы лишь логически продолжаем заложенное в нас предшествующими поколениями). «Смерть Ивана Ильича»: «…самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я».

В публичном пространстве смерть — это всегда смерть другого. В личном же пространстве при мыслях о смерти царствуют страх, терзания, отчаяние и непонимание. В своей «Исповеди» Толстой мучительно и безуспешно пытался найти в жизни тот смысл, который не уничтожался бы неизбежной смертью. Итигэлов нашел, что ответить смерти?

Да, у Толстого были сложные отношения с православием, но страх смерти мучает не одних «еретиков». Он знаком и «истинным» христианам, буддистам, мусульманам и т.д. Этот страх парадоксален, потому что уже тысячелетия религии пытаются примирить нас с неотвратимой смертью.

Сегодняшний консюмеризм лишь усугубляет положение: многие не могут ни примириться со смертью, ни даже вспоминать ее — ведь на тот свет не затащить ни волов, ни жен, ни золото. Всё публичное пространство, все каналы, по которым к нам поступает информация, апеллируют к «успешности», красоте, здоровью, неувяданию; смерти же нет. Если она и появляется, то в ней нет достоверности, ее смысл и природа искажены: она выглядит чем угодно, только не самой собой. Это такой же суррогат, как и многое другое, чем наполнена нынешняя действительность, которая и сама выглядит ненастоящей.

Речь не только о сегодняшней России. Француз Уэльбек пишет о Европе: «Мы пытаемся создать ненастоящее, легковесное человечество», «цивилизацию вечных подростков». Поэтому кризис, грозящий похоронить средний класс Европы и Америки, можно было бы считать несомненным благом — если бы хоть теплилась надежда на то, что мы сохранили способность всерьез думать о главном.

***

Улан-Удэ, антураж: сумеречное небо за большими окнами, дерево, кажущееся умершим, об его ветки будто оцарапывается воздух — он здесь вечно живой, вечно в движении. В комнате котенок Дымка охотится на аквариумных рыб. Моя собеседница — родственница Хамбо-ламы Итигэлова. О главном, о победе в широком смысле над биологией, она говорит на суржике из буддистских и христианских представлений и понятий.

– Капля отца выходит из головной чакры, капля крови матери выходит из пупочной чакры, и они двигаются навстречу друг другу. Встречаются в сердечной чакре, и получается взрыв, и тогда разрываются все слои наши, все оболочки. Почему вот говорят, что нельзя стоять у головы или ног умирающего — энергия пошла, в этот момент душа — то, что перерождается, — вырывается и идет по закону кармы, а тело, как ненужная одежда, остается. В этот момент нам ничем не помочь умирающему человеку. Мы можем только возжигать лампады и думать о нем, и это самое главное: лампады укажут, куда двигаться душе. Нельзя горевать, нельзя, чтобы слеза упала на умирающее тело, — ему мы ничем не поможем, но ухудшим состояние своего личного тела. Творить молитву «Благопожелание уходящему», которую читали Итигэлову, — значит помогать душе пойти по кармическому пути.

Современник Итигэлова Лев Толстой, быть может, как никто, напряженно думал о смерти. Известна (от И. Грабаря, записана М. Волошиным) история, как художник Василий Суриков обошелся с классиком, повадившимся каждый день ходить к его умиравшей жене, вести с ней разговоры о душе и смерти, после которых та плакала. Когда Толстой пришел вновь, Суриков с лестницы крикнул: «Пошел вон, злой старик! Чтобы тут больше духу твоего не было!»

Из «Смерти Ивана Ильича»: «И вдруг ему стало ясно, что то, что томило его и не выходило, что вдруг все выходит сразу, и с двух сторон, с десяти сторон, со всех сторон. Жалко их, надо сделать, чтобы им не больно было. Избавить их и самому избавиться от этих страданий. «Как хорошо и как просто, — подумал он. — А боль? — спросил он себя. — Ее куда? Ну-ка, где ты, боль?»

Он стал прислушиваться.

«Да, вот она. Ну что ж, пускай боль».

«А смерть? Где она?»

Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было.

Вместо смерти был свет».

Что в реальности происходит? Возвращение в свет детства, в самые первые воспоминания, как у толстовского Ивана Ильича, как у миллионов других людей (судя по всему)? И что дальше?

Шестое воплощение Итигэлова — Дхпрмапа — добился учебой и буддистскими практиками уменьшения своего тела до размеров, присущих восьмилетнему мальчику, после чего ушел на небо Даков.

По воспоминаниям земляков, тело Хамбо-ламы Итигэлова в старости очень уменьшилось в размерах (сейчас он того же роста, каким был в зрелости). Незадолго до своего ухода, в 20-х годах, он — человек, разгадавший и готовый подчинить Пустоту, готовый к подвигу, — катается на детской тележке и устраивает с ребятней соревнования, кто лучше отлупит прутьями разлившиеся талые воды.

Как еще мог себя вести человек, к тому времени уже, вероятно, внутренне решившийся на такое, что до него не удавалось никому из людей? Это вообще-то, говоря языком юности, «высший класс». Его старость, как и детство, не отвечают стандартам агиографии. Должно бы присутствовать ощущение взлетной полосы. Но нет, никакого пафоса, никаких приготовлений, ничего лишнего и абсолютная естественность.

Меня, как и многих других паломников к Итигэлову, внезапно настигало острое ощущение собственного — не чужого — детства; это, наверное, самое искреннее из сохраненного в нас, самое настоящее, с возрастом такие минуты возвращения к себе маленькому начинаешь ценить как самые дорогие, они увеличивают в мозге синтез эндорфинов, этого «гормона счастья», гасят беспричинную, но такую привычную тревогу. Испытываешь, как пустеет время, всё материальное отдаляется, и удается вернуться к себе в самом начале, в донных слоях. Чем глубже в себя, чем ближе к началу — тем острее радость. Хоть на мгновения, оставаясь самим собой, ты тем не менее возвращаешься в состояние, защищенное от желаний и страстей, а значит, от страдания.

Вопрос, до какого уровня можешь опуститься в себя. Проблема в том, что мы не помним самое начало.

(Впрочем, речь о частном чувственном опыте, попытки его осмысления и объяснения здесь лишние. Интересующихся отошлю к трудам испытавших влияние буддизма Юнга, в некоторой степени Фрейда и Фромма, а также Шестова, Гурджиева и, как ни странно, православного философа Павла Флоренского. Последний, кстати, всей своей жизнью, не только рукописями, показал бесплодность поисков окончательных ответов и абсолютных истин о чем бы то ни было. Убеждение Флоренского: «Вера — это не познание истины, а служение ей». Всю правду об Итигэлове не постичь никогда и никому — и Будда не сказал нам правды, ведь простые живые существа не смогут понять страшное лицо истины. Чудо не объяснить, но можно принять и осознать.)

Так вот, насколько глубоко, до каких временных пластов внутрь себя мы можем забраться? Это вопрос того же порядка, до какого уровня сознание может управлять телом. Мы можем себя заставить встать и пойти куда-либо. Можем заставить себя терпеть боль. А можем мы себя заставить не умирать? Можем заставить повернуть наше внутреннее время — ведь оно без нас и не существует, оно зависимо от нас — вспять?

И насколько вспять? Доступно ли нам вспомнить, что было с нами в год, в месяц? А до нас? Достижимы ли нашему сознанию вневременные области?

Не показывает ли опыт Итигэлова: да, достижимы. Более того, человеку (если Итигэлова считать одним из нас) по силам осознанное перевоплощение, равно как и остановка цепи перерождений.

И главной книгой другой великой религии сформулировано: «… не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».

Если кому-то кажется, что таким объяснением удовлетвориться нельзя, поскольку ничего оно не объясняет, возразить, пожалуй, будет нечего. Но и предложить нечего: научного объяснения феномена Итигэлова нет. Да и возможно ли оно? Его, по-видимому, следует искать совсем в другой сфере. Вероятно, дети знают, в какой. Многие из них, встречаясь с Хамбо-ламой, ничему не удивляются.

***

Иисус Христос, «смертию смерть поправ», изменил отношения с ней человечества. Христианам обещана победа над смертью — когда все воскреснут, пойдут на суд и начнется вечность. Смерть порождена Люцифером, отпавшим от Бога, но в день, когда всё снова предстанет перед Богом, смерть умрет. Оправданные на суде увидят ввержение смерти и ада в геенну, и воскликнут: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?»

Но собственно телесная жизнь в христианстве — транзитные мучения. И евангельские тексты — совсем о другом, нежели содержание феномена Итигэлова.

Ни в коей мере не сравниваю Итигэлова с Христом или, скажем, Магометом — явления тех в мир положило начало великим религиям, а судьба Итигэлова вершилась уже в буддистских канонах. Скажу лишь, что для части из нас после явления Христа история Итигэлова, продолжающаяся сегодня, на наших глазах, — это самое обнадеживающее событие.

Не имеет значения, какой вы веры, — была бы она или была бы изначальная внимательность к миру: нет глаз и ума буддистских, индуистских или христианских, есть глаза открытые и закрытые. Когда в истории человечества происходят такие события, как явление Итигэлова, вера — вторична, главное — открытость этому миру, его дарам и тому, что над миром. Главное — присутствие тоски по надмирному объяснению человеческой жизни.

Бурятское чудо вершится не в Средние века, когда умами правили священники, а сейчас. Когда средний горожанин полирелигиозен либо (это, впрочем, почти то же самое) полагает, что удел один — лопух из него потом вырастет… В любом случае господствует идеология потребления, телесности и материализма. И когда умираешь — то умираешь, и лучше не думать о том, что будет, ибо это — «реально» страшно.

И вот тут-то и выясняется: смерти — как небытия — нет. Человек, если захочет, может победить смерть. Не новая, конечно, идея. Для буддистов вообще смерть — лишь одна из стадий развития личности. Но теперь мысль эта аргументирована для всего человечества.

Итигэлов вернулся именно сейчас, именно к такому человечеству, наверняка не случайно. Хотя точные рассуждения об обстоятельствах возвращения Хамбо-ламы пока невозможны, поскольку суть самого феномена еще не осмыслена. Однако пытаться думать об этом, конечно, нужно.

Все-таки мы не амёбы, чтобы и не пытаться это сделать, и не воробьи, которые залетают в храм и счастливы одним лишь соседством с великим ламой, это наша функция — пробовать понять; так устроено, и устроено не нами. А нас, кстати, вполне устроит то, что мы лишь приблизимся в понимании, но, конечно, не поймем — и ладно, так и надо; ведь многие из нас надеются на спасение, на то, что «за последней чертой», «в другой комнате», есть и будет еще что-то, нам неведомое и уму неподвластное.

P.S. Институт Итигэлова совместно с «Новой газетой» в ближайшее время издадут книгу о Хамбо-ламе: впервые свет увидят многие архивные документы и фотографии.



"Новая газета"

Алексей Тарасов
Категория: Лама Итигэлов | Добавил: VladSol (25.11.2013)
Просмотров: 386 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Теги
коррекции ДНК стихонами стихотерапия садомазохизм страдание невь после смерти рождение лечение стихами петров филатович стихи иисус простите люди валюта вселенная страдания Влияние занятий сознание энергетика черняев Капилляры сосуды Будда ДЕСЯТИ БЛАГИХ ДЕЯНИЙ СУТРА хамбо лама молодости рецепт ЕРЕМИНа ПРЯМАЯ ЛИНИЯ ИСЦЕЛЕНИе ПУТЬ красивыми людей регенерация Болотов закисление мир
Праноедение
Аритмии нет
Дыхание блаженства
Поиск
Copyright "Samo-Iscelenie" © 2013г.